softranger (softranger) wrote,
softranger
softranger

Categories:

Не-Антон (исторический роман периода развитого пофигизма)

Антон вышел из подъезда, жадно затянулся напоследок и щелчком отправил окурок в урну, успев загадать желание. Окурок описал в воздухе дугу, ударился об край урны, рассыпав сноп искр, снова взлетел в воздух и ... завис. "Что за черт!", - подумал Антон, завороженно глядя на парящий в воздухе окурок, - "Этого не может быть! Я ж вообще не курю... Да и не Антон я!"

Не-Антон закрыл глаза, досчитал мысленно до десяти и медленно открыл их. Окурка не было. "Ну и слава Богу!", - облегченно вздохнул не-Антон и бодрым шагом вышел со двора на улицу, стараясь на всякий случай не оглядываться.
Над домом на другой стороне улицы мигала электрическим огнем малиновая неоновая надпись "Антон - гандон!". "Вот же", - подумал не-Антон - "не экономят. А говорят - кризис, кризис".
Навстречу не-Антону бежала, прыгая на ходу через скакалку девочка лет десяти с огромными розовыми бантами на голове. "Антон - покемон! Антон - покемон!", - выкрикивала она звонким голоском в такт прыжкам. Внезапно она исчезла в открытом канализационном люке. Раздался глухой всплеск. Не-Антон подошел к люку и с любопытством заглянул в него. Но там было темно и ничего не видно. Не-Антон подобрал лежавший недалеко булыжник и бросил в люк. Через мгновение раздался глухой удар и детский вскрик. Потом все затихло. "Не глубоко", - подумал не-Антон, порадовавшись своим познаниям в механике, - "камень и секунды не летел". "Вот же ж", - подумал он через секунду - "тырят люки на металлолом, а потом девочки пропадают. И слухи по городу - маньяк, маньяк!". Не-Антон взглянул на часы. Было без пяти девять. "Так и на работу опоздать можно", - подумал он и слегка ускорил шаг, продолжая размышлять о вреде необоснованных слухов.
В этом году наступил необычайно ранний март. Совершенно обнаглевшие коты с очумевшими глазами занимались "этим" с кошками прямо посреди тротуаров. Спешащие на работу прохожие аккуратно переступали через брачующиеся кошачьи пары и, пройдя несколько шагов, завистливо оборачивались.
На привычном месте офиса не оказалось. То есть в прямом смысле не оказалось 10-этажного здания бизнес-центра. Вместо него был сквер с аккуратными елочками и горами мусора на газонах - пачки из-под чипсов, стаканчики из-под мороженного, презервативы, женские прокладки, пластиковые бутылки. Вокруг не было ни души, только дворничиха в оранжевом фартуке мела аллею.
Не-Антон минуты три наблюдал в ступоре эту картину, недоуменно озираясь по сторонам. Но сомнения не было - именно здесь еще до выходных стояло здание бизнес-центра. Потом он обратился к дворничихе:
- Вы не подскажете...
- Я не знаю!, - резко и со злобой в голосе перебила его дворничиха.
- Но я же даже еще ничего не спросил, - промямлил не-Антон, пораженный такой агрессивностью.
- А я НИЧЕГО не знаю, - с нескрываемой ненавистью выкрикнула дворничиха.
Не-Антон медленно повернулся на непослушных ногах и пошел прочь. Почему-то резко стало жарко и бросило в пот. Внезапно его ударили по плечу чем-то тяжелым. Не-Антона бросило вперед, но он устоял и обернулся. Перед ним была разъяренная дворничиха. В следующий момент она профессиональным движением воткнула ему черенок метлы под ребро, и не-Антон осел на землю, скорчившись от боли.
- Будешь знать, как спрашивать, сука!, - прошипела дворничиха, смачно плюнула в не-Антона и, гордо расправив плечи, двинулась назад в сквер.
Остальную часть дня не-Антон помнил смутно. Он бессистемно бродил по улицам, напряженно смотря под ноги и обходя канализационные люки. Ни на одном из них не было крышки. "Пионеры, металлолом, план по валу ...", - бессвязные обрывки мыслей проносились в его голове. Больно ныл ушибленный бок.
К вечеру его занесло на окраину города к железнодорожным путям. Уже смеркалось, было безлюдно и сумрачно. С вокзала доносились приглушенные расстоянием гудки тепловозов. Чтобы вернуться в центр города, нужно было перейти железнодорожные пути по узкому и длинному пешеходному мостику. Когда не-Антон был уже почти посередине, из вечерней мглы выплыла метрах в тридцати пошатывающаяся фигура. Мужик шел навстречу не-Антону, его бросало в стороны от перил к перилам. У не-Антона похолодело внутри. Он с детства очень боялся пьяных, хулиганов и преступников. "А вдруг он на меня нападет? А вдруг ударит", - проносилось в его мозгу. В следующую секунду они поравнялись и не-Антон что есть силы ударил мужика правой рукой в челюсть. Мужик глухо и, как показалось не-Антону, удивленно хрюкнул и осел на дощатый настил моста. Не-Антон буквально перепрыгнул через него и побежал. "Развелось хулиганов!", - в ужасе думал он на бегу.
Ночью не-Антона мучили кошмары. Обычно ему не снились сны вообще. Где-то раз в неделю снился эротический сон, после которого утром обнаруживалось большое мокрое и липкое пятно на простыне. Сегодня же ему неожиданно приснился сон про Президента -

"Президент проснулся по обыкновению рано. Он сладко потянулся в постели и взглянул на часы. Было ровно 7 утра. "Биологическме часики работают!", - удовлетворенно подумал Президент. В окно уже во всю светило весеннее ласковое солнышко. "Ну и что, что пятница и 13-ое", - подумал Президент, - "Сегодня все будет просто замечательно!". Будильник заиграл гимн партии. Президенту всегда хотелось заглушить эти мерзкие звуки, но даже наедине с собой он не мог себе этого позволить.
Впрочем, он был не один. Рядом тихо посапывала во сне силиконовая кукла Маша. Президент отвернул одеяло и игриво нажал ей пальцем на пупок. "А-Рам-Цам-Цам", - пропищала кукла тоненьким голоском и продолжила посапывать. Президент упруго соскочил с кровати, сделал несколько маховых движений руками и ногами. Потом решительно сдернул Машу за руку с кровати и провел несколько эффектных бросков через бедро. "Извини", - сказал Президент, оставив Машу лежать на полу, и сделал бодрую пробежку на кухню. Там он зарядил тостер двумя ломтиками хлеба и вернулся в комнату к своему любимому утреннему ритуалу. Он извлек из под кровати серебристый чемоданчик, поставил его на на ковер посреди комнаты, сам присел рядом и медленно и бережно открыл его. Посредине чемоданчика большим рубиновым прыщом возвышалась Кнопка. Президент поднес указательный палец к Кнопке и мысленно обратился к народонаселению планеты Земля: "Что, боитесь сцуки?! Вот нажму и всем пиздец!". Довольная улыбка осветила его невыразительное лицо профессионального разведчика, а по телу пробежала сладкая судорога, близкая к оргазму. Потом он снял для остроты ощущений Кнопку с предохранителя и снова поднес к ней палец, сохраняя впрочем дистанцию в полсантиметра. Хоть он и знал, что кнопка нажимается туго, но не хотелось одним неосторожным движением пальца отправить все население Земли к праотцам. То, что ответственность придется разделить с американцами, немного успокаивало, но не позволяло расслабиться. В этом то и был особый кайф. Такое, как с Кнопкой, Президент никогда не испытывал даже с Машей.
Резкий щелчок сзади заставил Президента вздрогнуть. "Тю, это ж тостер!", - с облегчением подумал он в следующее мгновение и отправился на кухню, чтобы насладиться с пылу с жару ароматной корочкой поджаренного хлеба. По дороге на кухню он услышал скрежет когтями по двери закрытой гостиной. "Вот сука!", - подумал Президент и выпустил суку лабрадора по кличке Понни. Понни с повизгиванием промчалась в спальню президента, где она любила по утрам ластиться к спящей Маше. Президент зашел на кухню, достал из тостера поджаренный тост и с удовольствием надкусил его своими сильными зубами. "Бля!!!!!!!!!", - пронзило его в следующий момент, и он рванул в комнату. Посредине комнаты стояла Понни, радостно смотря на хозяина и повиливая хвостом. Передние лапы стояли на чемоданчике и правая - акурат на утопленной рубиновой Кнопке.
"Нихера себе, сходил за хлебушком!", - пронеслось в голове Президента, медленно сползающего на ватных ногах по дверному косяку."

Проснулся не-Антон в холодном поту. "Приснится же такое!". Но за окном сияло весеннее солнце, по козырьку балкона топтались воркующие и обсирающие все вокруг голуби.
На ядерную зиму было никак не похоже. Не-Антону захотелось, чтобы все вчерашнее на самом деле оказалось одним большим и глупым сном. Только подумал, как сильно заныло ребро, то, на которое пришелся вчера удар черенком метлы.
"О черт! Мне же на работу пора", - вспомнил Не-Антон и начал лихорадочно собираться.
Возле люка, в который вчера нырнула девочка собралась небольшая толпа. "Пятая за сегодня", - услышал краем уха не-Антон, проходя мимо. На газоне рядом с люком торчала дощечка на палке. На дощечке какой-то парень рисовал 7-ю звездочку. "Вчера две", - машинально отметил про себя не-Антон. Страсть к устному счету была у него с детства.
Не-Антон очень надеялся увидеть на месте офис и еще больше надеялся не встретить вчерашнюю дворничиху. К счастью дворничихи не было, но на месте офиса в этот раз красовался большой фонтан. Впрочем, "красовался" вряд ли подходящее слово, так как вода в фонтане была зеленая и вонючая, а по поверхности во множестве плавали окурки и пластиковые бутылки. Посредине фонтана возвышалась скульптура, изображающая стоящего по колено в воде десантника в трусах и тельняшке с бутылкой водки в одной руке и беретом в другой. Рот десантника был раскрыт в диком немом крике. Струя фонтана била вверх из горлышка бутылки и почему-то вялой струйкой стекала вниз из трусов десантника.
"Опять наваждение!", - подумал не-Антон. Он зажмурился и трижды сплюнул через левое плечо. Затем медленно раскрыл глаза, надеясь увидеть на месте родное 10-этажное офисное здание. Но здания не было, а за спиной кто-то злобно сопел. Оглянувшись, не-Антон увидел за своим левым плечом вчерашнюю дворничиху с заплеванным лицом, если конечно слово "лицо" было уместно в данной ситуации. "Су-у-у-у-ка!" - прошипела перекошенная от злобы харя дворничихи.
В следующую секунду не-Антон уже бежал со всей скоростью, на которую только был способен. В школе он неплохо бегал на средние и длинные дистанции, подтягивался 10 раз на перекладине и, вообще, по физкультуре у него была твердая пятерка с минусом. И, несмотря на наметившееся пивное брюшко, не-Антон все еще был в хорошей физической форме. Он мчался так, что ветер свистел в ушах, с ходу перемахивал через двухметровые заборы, петлял, резко поворачивая, в проходных дворах. Но дворничиха не отставала. Оглянувшись, не-Антон успел заметить, что на ногах у дворничихи новенькие кроссовки Nike. Через заборы дворничиха перемахивала, используя метлу, как шест, и отыгрывая на каждом заборе у не-Антона драгоценные доли секунды, добытые не-Антоном благодаря фальш-старту в самом начале. Дворничиха же слега засиделась на старте, но неумолимо наверстывала упущенное. Пару раз черенок метлы просвистел у затылка не-Антона.
Не-Антон, задыхаясь вырвался из очередного двора на какой-то проспект и тут же увидел посреди проспекта своего потенциального спасителя - милиционера-регулировщика. Не-Антон что есть сил рванул через проспект к нему. И пропустил короткий встречный удар в челюсть. Не-Антон рухнул, как подкошенный, к ногам милиционера. Через секунду милиционер подал не-Антону руку, помогая подняться, и вежливо спросил с благожелательной улыбкой "Не ушиблись, сударь?". Не-Антон, с трудом ворочая ушибленной челюстью, смог спросить только "За что?" и осторожно покосился назад, стараясь не упустить из виду правую ударную руку милиционера.
За спиной дворничихи не было, а милиционер, похоже, больше не собирался его бить, наоборот, улыбался очень благожелательно и ободряюще. "За переход улицы на красный свет. Извините. Профессиональная реакция. С Вас еще штраф 50 рублей. Сейчас выпишу квитанцию", - ответил миллиционер. Не-Антон с тоской подумал, что к концу месяца у него осталось только 25 рублей. "А если без квитанции и 25?", - спросил он заискивающе. "Вы что мне взятку предлагаете?", - весело подмигивая, спросил милиционер. "Ну да!", - стараясь так же весело подмигнуть, ответил не-Антон. Милиционер вдруг помрачнел: "Взятка должностному лицу. От 3 до 5 лет".
"А что же делать?", - жалобно проскулил не-Антон. Лицо милиционера вдруг снова просветлело "Есть один выход! У нас по статистике должно быть 10 ДТП со смертельным исходом. Месяц заканчивается, а у нас всего 9. За недовыполнение плана по головке не погладят. Вы можете нам помочь. Возвращаетесь на исходную позицию и снова перебегаете дорогу на красный свет, но только по моему сигналу палочкой. Договорились? Вы нам поможете поправить статистику и мы больше не будем иметь к Вам никаких претензий. За помощь милиции штраф простим." Пока не-Антон мучительно соображал, выгодное ли это предложение, у него за спиной раздался дикий визг тормозов, скрежет металла. Обернувшись он успел увидеть, как из одной из столкнувшихся машин через лобовое стекло вылетел человек, как в замедленной съемке описал высокую духу и рухнул кулем к ногам милиционера и не-Антона, со всего размаху бахнувшись головой об асфальт. Вокруг головы начало немедленно расплываться кровавое пятно.
Милиционер наклонился и пощупал пульс на шее. На лице его расплылась довольная улыбка. "Ну все, со статистикой ажур. Идите, я Вас отпускаю, Ваша помощь больше не нужна. Я сегодня добрый".
Не-Антон на ватных ногах поплелся на другую сторону проспекта...

Не-Антону мучительно захотелось домой. Идти пешком идти он был не в состоянии - ноги болели и подкашивались. Денег на такси тоже не было. Оставался автобус.
На автобусной остановке была привычная картина - длиннющая очередь на переднюю дверь. И покороче - на заднюю. В первой очереди стояли обычные, разные люди. Вторая была более однородна. Ее составляли молодые крашеные девицы, толстомордые крашеные же тетки базарного вида и краснощекие бугаи.
Не-Антон не был похож на обитателей второй очереди и пристроился в хвост длиннющей первой. Подошел автобус. Открылась передняя дверь, и тоненький людской ручеек начал втекать в автобус, расплачиваясь при входе. Так водителю было легче контролировать оплату. Но кроме шкурного интереса у водителя был не менее шкурный график, за нарушение которого его могли лишить не только премии, но и части зарплаты.
Народ же, заходя в переднюю дверь начинал тупо закупоривать русло, не желая проходить вперед. Вошедшие уже были внутри и им никакого дела было до еще остающихся на улице.
И вот водитель не выдерживал и, не желая упускать потенциальные рубли, открывал заднюю дверь. Вторая очередь начинала, торжествуя, вползать в автобус, глядя на обитателей первой очереди, как на последнее говно и лохов по жизни. Войдя в автобус, краснощекие бугаи показывали факи через стекло терпилам из первой очереди и дико ржали. Крашеные базарные тетки заливисто хохотали в ответ, а молодые наглые девицы ехидно подхихикивали. Не-Антон понял, что, стоя в первой очереди, он уедет не скоро, а во вторую он просто не пройдет фейс-контроль.
И тут его осенило. Он вспомнил про 100 Евро, лежавшие в его бумажнике на черный день. "Куда еще чернее?", - подумал не-Антон и начал искать глазами обменный пункт. Долго искать не пришлось. На углу красовалось табло с курсами валют. В строке Евро стояло "10063 - 1066". Не-Антон направился к обменке. Внутри было прохладно и почему-то работал кондиционер. В окне красовалась мордатая баба. Не-Антон протянул в окошко сто Евро. Баба брезгливо взяла их в руки, повозила по ним руками, посмотрела на свет, потом отсчитала деньги и молча бросила их на порожек окошка. Не-Антон хотел пересчитать, но тут его брови полезли наверх. "А что это за деньги?", - удивленно спросил он. "Украинська гривня, а шо?", - ответила кассирша. "Как что?", - возмутился не-Антон - "мы же в России, мне рубли нужны!". "А ты хлопець не перегрелся? И вообще, чого це ты так тепло одет, з психушки сбежал?" - спросила кассирша. Было видно, что ее распирает от смеха и вот-вот прорвет. Не-Антон тихонько приоткрыл дверь и выглянул на улицу. Из двери пахнуло жаром, не-Антон почуствововал, как струйками по спине и груди потекли ручейки пота. По незнакомой улице шли парни в футболках и шортах и красивые девчонки в мини-юбках. На противоположной стороне не-Антон прочитал "Одяг", рядом красовалась вывеска "Черевики". Не-Антона вдруг начало знобить. Он повернулся к окошку и снова уставился на курсы Евро. И тут до него дошло - его обманули. В курсе покупки специально отсутствовали запятые для того, чтобы невнимательный клиент подумал, что курс покупки 10,63. На самом же деле курс был 10,063.
"Какой у вас курс?", - спросил не-Антон. Тут уже кассирша не выдержала и стала ржать, задыхаясь от смеха. "Вот лох!", - только и могла она из себя выдавить между приступами смеха. "Верните мне деньги! Я имею право в течении 15 минут отменить операцию", - постарался сказать не-Антон как можно строже. Кассирша уже просто билась в истерике: "А где твоя квитанция, лох? Я тебя в первый раз вижу!" Слезы текли по ее щекам и пудра скатывалась в комочки на их пути. В следующее мгновение не-Антон молниеносным движением просунул руку в окошко и схватил кассиршу за блузку, резко дернул ее на себя, так что она лбом врезалась в стену. Не-Антон отпустил блузку, и кассирша кулем упала куда-то под стол. Не-Антон пулей вылетел на улицу, с грохотом вынеся плечом входную дверь. Несколько кварталов он мчался, задыхаясь от жары, потом влетел в какой-то двор, поскользнулся в луже помоев и упал. Мигом навалилась какая-то апатия. Не-Антон сел, прислонившись к грязной стене подворотни и стал ждать, когда в подворотню ворвется погоня. Но ни через секунду, ни через пять минут никто в подворотню не вбегал. Мимо проходили по-летнему одетые люди, но до не-Антона им не было ни малейшего дела.
Сколько не-Антон просидел в подворотне он не знал. Может полчаса, может три. За это время в подворотню зашел только один пьяный парень, помочился на противоположную стенку, глянул на не-Антона, хохотнул и вывалился, шатаясь, обратно на улицу.
Никаких внятных мыслей в голову не приходило. Сидеть бесконечно не имело смысла. Не-Антон снял куртку, закатал рукава рубашки, как мог отряхнул брюки уже успевшие высохнуть и покрытые полосами сухой грязи.
Недалеко от подворотни не-Антон заметил остановку маршрутки. На табло он прочитал “Пiвденний вокзал – Кiнний ринок”. Слова “вокзал” и “ринок” не-Антон понял, слово “кiнний”, видимо имело отношение к коням, а вот первое слово так и осталось загадкой. Какие-то “пол дня”, что-ли. Но главное не-Антон уловил – он может доехать до вокзала, а оттуда попытаться уехать домой.
Подъехала маршрутка с молодым, пышущим здоровьем водилой и двумя пассажирами – таким же молодым крепким парнем и теткой в цветастом платье. Перед не-Антоном в маршрутку зашел, точнее запрыгнул, инвалид на костылях. “Куда прешь?”, - раздался в следующее мгновение бас водилы – “у меня лимит – два льготника. Ездят тут на шару!” “Но ведь в маршрутке есть места”, - робко попытался возразить инвалид – “и разве эти люди льготники?”. В следующее мгновение мощный толчок в грудь чуть не выбросил инвалида из маршрутки, он чудом зацепился костылем, ставшим поперек двери, и повис на нем, как на поручне. “Ах ты сука, еще цепляется! А мы тут по делам, на рынок опаздываем, все раскупят!” – присоединились к водителю пассажиры – парень и тетка в цветастом платье – и начали отдирать пальцы инвалида от костыля. Не-Антон хотел вступиться за инвалида, но не успел. В следующее мгновение инвалид грохнулся на землю, вслед ему полетел костыль, а маршрутка отчалила под торжествующее улюлюканье пассажиров.
У не-Антона вдруг защемило в груди. Раньше он за собой такого не замечал. Ему стало жалко несчастного инвалида. Он помог ему подняться, отряхнул его, как мог. К счастью инвалид не сильно ушибся. Видимо, с ним это было не в первый раз, он привык и научился группироваться при падении. Но в глазах его стояли слезы.
В следующую минуту не-Антон ловил такси. “Куда с калекой?”, - начал было таксист, но осекся под тяжелым взглядом не-Антона. Видимо что-то новое появилось в его взгляде. Не-Антон отвез инвалида домой и скомандовал таксисту ехать на вокзал.
На вокзале не-Антон нашел расписание поездов и начал искать поезда на Москву. И тут вдруг услышал радостный крик “Привет!”. Он обернулся. Определено он знал эту девушку. Они учились в одном классе и не-Антон даже был тайно в нее влюблен. Она и сейчас была очень хороша собой, а слегка округлившееся лицо делало ее еще более привлекательной. “Привет! Сколько лет! Ты как здесь очутился?” Не-Антон поймал себя на мысли, что ему очень хотелось бы, чтобы Наташка назвала его по имени. “Привет! Да вот в командировке был”, - соврал он - “а ты как здесь?” “Ну здрасьте”, - удивилась она – “я же тебе писала в Скайпе, что училась в Харькове в железнодорожном институте, теперь вот бригадир поезда дальнего следования, ездим в Казахстан, в Павлодар. Кстати, через двадцать минут оправляемся. Пойдем к нам, сегодня День железнодорожника, заодно и встречу отметим”. “А успеем?”, - засомневался не-Антон. “Успеем”, - рассмеялась Наташка – “Умеючи долго”. И подмигнула не-Антону. Долго уговаривать не-Антона не нужно было. Он был рад встрече с Наташкой, да и все равно не знал куда себя деть.
В купе проводников уже была накрыта “поляна” – водка, шампанское, закуска из вагона-ресторана. Пили за знакомство, за железнодорожников, за левую и правую рельсу. Между тостами Не-Антон спросил Наташку: "Ты хоть помнишь, как меня зовут?" "Конечно помню",- рассмеялась Наташка,- "что я совсем без памяти по-твоему?" И вдруг поезд дернулся. “Э-э, мне не надо в Казахстан!”, - вскочил не-Антон. “Спокойно”, - улыбнулся проводник и шатающейся походкой вышел из купе. Поезд начал было ехать, перрон начал плавно уходить назад, но вдруг поезд резко дернулся и стал. “Стоп-кран”, - догадался не-Антон. “А как же расписание?”, - спросил он вслух. Проводники дружно рассмеялись: “Догоним. Сиди, не очкуй. Не захочешь – не уедешь. А допить надо!”. Стоп-кран срывали еще три раза, поезд отправился на 20 минут позже положенного.

С Наташкой в Казахстан не-Антон так и не уехал. А ведь так вдруг захотелось – все бросить к чертовой матери и уехать в неизвестность … из еще большей неизвестности. Не решился, что-то остановило, в последний момент спрыгнул с начинающего набирать ход поезда.
Странно, но не-Антон не был пьян. Водка почему-то не брала его. “Ну вот еще одна проблема”, - машинально отметил он про себя и отправился снова к вокзальному расписанию. Уже стемнело, стало прохладнее. Но в вокзале было светло и тепло. Строчки, строчки, строчки … поездов на Москву не было. То есть просто Москвы не было нигде. Только куча полосок черной бумаги закрывала многие строчки в таблице. Не-Антон подошел вплотную стенду и аккуратно, стараясь не оторвать, приподнял нижнюю черную полоску. Под ней было написано “Симферополь - Москва”.
“Странно, очень странно”, - подумал не-Антон и отправился искать окошко информации. Несмотря на поздний час, окошко было открыто. В нем обнаружилась уставшая женщина неопределенного возраста. На вопрос не-Антона она удивленно вскинула брови и посмотрела не него, как на ненормального. После длинной паузы ответила: “Ты что, парень, с Луны свалился? Нет больше Москвы”. “Как нет?”, - опешил не-Антон – “мне не до шуток!”. “Ясно, телевизор мы, значит, не смотрим, газет не читаем. Вчера русские долбанули по Америке, а Америка долбанула по ним. Капец москалям. Не будут больше нас ворованным газом попрекать…. Впрочем, газа теперь тоже не будет”, - уже грустно добавила тетка. “Как??? Но ведь это был только сон!” - промямлил не-Антон. Тетка явно не была похожа на шутницу. “Ага, сон… Иди проспись, а потом телик включи”. Похоже, что тетка учуяла запах водки. “Впрочем, говорят от радиации помогает”. И тетка, глубоко вздохнув, вытащила из под стола початую бутылку какого-то вина.
“Все, это опять сон, надо себя ущипнуть”. Не-Антон с силой ухватил пальцами кожу на руке и чуть не вскрикнул. Рядом он увидел газетный киоск. “А у вас есть российские газеты?”, - спросил он киоскера. Немолодой седоватый мужик печально мотнул туда-сюда головой и сказал “Нет больше российских газет”. “Ну дайте какую-нибудь!” - взмолился не-Антон. В “какой-нибудь” газете “Вести Донбасса” на первой полосе аршинными буквами чернел заголовок “Пиздець Маскве!”. Ниже чуть помельче “I Вашингтону теж пиздець!”
Ночевал не-Антон под каким-то мостом у вонючей речки, завернувшись с головой в свою куртку. Как он туда попал, он не помнил.

Проснулся не-Антон от холода. Плохая была идея лечь спать у воды, даже летом. Не-Антон поднялся вверх, на набережную, цепляясь за редкую траву руками. На его счастье наверху оказалась новенькая лавочка, на которой ножом было вырезано “Спасибо мэру города за новую лавочку!”.
Было где-то часов 5 утра, уже светло, но неуютно. Идти куда-нибудь все равно было рано. Не-Антон развернул вчерашнюю газету, на которой проспал ночь. На первой полосе красовались вчерашние заголовки со снимками пепелищ на месте городов, снятых с вертолета. Широкоугольный объектив зацепил краем даже свинцовые шорты оператора. В верхнем правом углу не-Антон нашел дату – 13 августа 2013 года. “Так, а был март 2012-го”, - отметил он про себя. Странно, это его не удивило. Впрочем, способность удивляться ушла от него еще пару дней назад.
На развороте красовался заголовок “Спасибо жителям Донбасса за президента Гондураса!”. В заметке сообщалось, что бежавший от бледно-розовой революции бывший президент Уркаины (так было и написано - Уркаина) сегодня был избран президентом Гондураса с большим отрывом от остальных претендентов. Наибольшее количество голосов он получил в тюрьмах Гондураса и в Донецкой области, где за него голосовали эмигранты из Гондураса, временно проживающие на Украине. Выборная кампания прошла под лозунгами “Тому шо проффесор“ и “Вона краде, я вiдбираю”. Ниже заметки размещался комментарий аналитика под заголовком “Гондурасу теж пиздець” и отзыв постоянного читателя, начинавшийся со слов “Очень жалко Гондурас…”.
На другой странице лидеры бледно-розовой революции уверяли народ что “цi руки ще нiчого не крали” и обещали спасти народ Украины от новой напасти – петушиного гриппа, для чего клялись завалить Украину заграничным лекарством “Петухклю”.
Больше в газете ничего интересного не было. Не-Антон незаметно для себя задремал в неудобной позе. Проснулся он от ярких лучей солнца, светивших ему в лицо. Какая-то неясная мысль ворочалась в его мозгу. Вдруг эта мысль из неуловимой бесформенной массы выкристаллизовалась в совершенно четкую идею. Не-Антон встал и решительно направился на поиски вчерашней обменки.
Нашел он ее не сразу. Не-Антон понятия не имел, откуда он вчера уезжал на такси. Но в конце концов он добрался снова на вокзал, нашел ту самую маршрутку и, впившись взглядом в окно, поехал в направлении конячего рынка. Где-то минут через 20 не-Антон уже порядком уставший от напряжения увидел знакомое табло с курсами.
Куртку не-Антон оставил на вешалке в Макдональдсе рядом с обменкой. Заодно и в туалет сходил. Именно за возможность бесплатно сходить в туалет в любом большом городе не-Антон и ценил Макдональдс. И, видимо, не только он – в туалетах Макдональдса всегда многолюдно. Когда-то не-Антон время от времени даже ел в Макдональдсе. Но однажды он застал всех кассиров в собачьих масках – шла реклама мультфильма “100 долматинцев”. Не-Антона тогда стошнило гамбургером прямо на пол посреди зала, и больше он кушать в Макдональдс не ходил.
Не-Антон осторожно приоткрыл дверь обменки, готовый в любой момент сорваться и бежать. Кассирша была та же самая, но она равнодушно скользнула взглядом по лицу не-Антона и ничего не сказала. Не узнала или затаилась? Не-Антон небрежно бросил на подоконник окошка оставшуюся гривню и измененным низким голосом пробасил: “Мне рубли, российские”. Кассирша еще раз равнодушно скользнула взглядом по лицу не-Антона. На лбу у нее красовалась огромная шишка, выпиравшая холмом из под слоя пудры. “А складывать есть куда?” - спросила она. Не-Антон удивился вопросу, но утвердительно похлопал себя по карману. Кассирша криво ухмыльнулась и бросила на рыночные весы, которые только сейчас заметил не-Антон, первые пухлые пачки 10-тысячных бумажек. Только сейчас не-Антон посмотрел на курсы обмена. В графе “Руб.” cтояло “15 кг – 16 кг / 1 гривня”.
Когда стол перед кассиршей был уже доверху заполнен пачками, она молча протянула не-Антону огромный черный целлофановый кулек, похожий на мусорный, но с крепкими ручками. “Это подарок от заведения”, - произнесла кассирша, еще раз глянув на не-Антона, в этот раз, как ему показалось, даже сочувственно. “Под обои?” - спросила она. “Ага”, - кивнул не-Антон, стараясь избегать лишних вопросов.
Перед тем, как открыть дверь на улицу, не-Антон крепко зажмурился. Потом открыл дверь и со все еще закрытыми глазами шагнул наружу. Открыл он их не сразу, а еще постояв несколько минут с прижатым к груди огромным кульком с деньгами. Потом открыл левый глаз. Это была Москва! Тут же не-Антон почувствовал, что замерзает в рубашке и пожалел об оставленной в Макдональдсе куртке. Светило солнце, но по краям тротуаров еще лежал черный городской снег. Не-Антон обернулся и … увидел Макдональдс. На том же примерно месте, что и украинский. “Надо хоть горячего чаю выпить”, - подумал не-Антон – “а там уже искать магазин одежды”.
К огромному своему удивлению и радости не-Антон увидел на вешалке свою куртку. Нет, он сначала засомневался – мало ли похожих курток, но когда он как бы невзначай подошел к вешалке и заглянул в оттопыренный карман куртки, то увидел там газету с обрывком заголовка “… здець!”. Это была она!
За столиками никого не было, только здоровый мужик с помятым лицом и свежим лиловым фингалом под левым глазом. Перед ним стоял одинокий молочный коктейль. Мужик был поглощен какой-то мыслью, взгляд бы устремлен в стенку, на которой ничего не было. Не-Антон взял целое Мак-меню, так как почувствовал, что сильно проголодался. Он на стал садиться за один из свободных столиков, а подсел к мужику. “Привет”, - сказал не-Антон – “может пойдем куда-нибудь выпьем?”. Мужик медленно перевел на не-Антона взгляд и вдруг его лицо просветлело. “Хороший ты парень, Пашка!” “Пашка!”, – не-Антона точно током ударило. Точно, Павел, Паша! Но откуда мужик его знает? Видимо, изумление было настолько явно написано на лице не-Антона (впрочем, какой он теперь не-Антон, у него теперь имя есть!), что мужик продолжил “Не узнаешь? Я же Антон Антонович, соседом вашим был по лестничной клетке, тебя малым еще помню. Ну да, изменился я, пил много. Запил после того, как с женой расстался. Любил я ее, а она мне всю душу вымотала. Все пилила – мало зарабатываешь, мало зарабатываешь. Но со мной она и горя не знала, не работала, дома сидела. Может потому, от безделия такая вредная и была. А как расстались, жизнь работать заставила. Но ничего не умеет, учиться не хотела, образования нет, в дворничихи пошла. А сейчас любовничка себе завела – мента поганого. Злобная стала, жуть. И теперь с хахалем своим на пару работает. Погонится за кем-то ни с того, ни с сего и гонит прямиком к перекрестку, на котором ее мент стоит. А там несчастного или насмерть задавит, любовничку план и премия, или в лучшем случае штраф. Хороший ты парень, Паша. Не то что большинство твоих ровесников. Я вот недавно шел домой через мост, ну пьяный, конечно, как обычно. А навстречу парень примерно твоего роста. Поравнялись, а он как саданет меня с правой. Я упал, сознание потерял, не знаю сколько повалялся, чуть почки не застудил, пока меня добрые люди в больницу не отвезли. Ну вот что я ему плохого сделал?! Но я ему козлу даже благодарен теперь. Меня после этого как осенило – во что я свою жизнь превратил? Ведь у меня золотые руки, да и женщину еще хорошую, добрую найти себе могу, если пить брошу. Так что извини, хороший ты парень, Пашка, спасибо за предложение, но завязал я, новую жизнь начинаю. Еще вот что подумал – вдруг катастрофа какая-то, ядерная война, к примеру. Конец света, а что я, помирая от лучевой болезни, вспомнить смогу? Как бухал изо дня в день? Нет! Я еще мир посмотреть хочу, да хотя бы в Харьков к родственникам съездить, проведать. Вот только денег пока на дорогу нет”.
“На, возьми”, - Паша вынул из кулька пачку рублей и положил на стол перед Антон Антоновичем. “Не, не”, - замотал тот головой – “я сам заработать должен, не хочу больше ни у кого брать. Унизительно это!” “Ну заработаешь, тогда отдашь. У меня много, я потерплю. А на гривню тут рядом в обменке поменять можешь. Особенно, если тебе в Харьков нужно. Только газет там не читай”. Антон Антонович посомневался еще пару секунд, но потом со вздохом деньги взял: “Я знал Паша, что ты золотой парень. С первой получки отдам. Хотя тут много, давай я немного возьму, мне хватит”. Паша возражать не стал.
Когда Антон Антонович ушел, Паша посидел еще немного, выпил крепкого кофе, прокрутил детально в уме свой давешний сон. И вдруг неожиданно во весь голос рассмеялся, напугав скучающих без дела кассирш. Паша смеялся веселым счастливым смехом. Впервые за последние дни. Ведь у него снова было все, о чем другие могут только мечтать. У него снова было имя. У него была просто огромная куча денег. У него было в запасе целых 17 месяцев. И у него была ясная и четкая жизненная цель, благородная, тяжело осуществимая, но оттого тем более стоящая – убить собаку президента.

(с) Softranger
Tags: графомания
Subscribe
promo softranger july 20, 1991 23:12
Buy for 100 tokens
Вы имеете возможность разместить свой материал здесь всего за 100 жетонов на 24 часа в блоге самого популярного блоггера второго по величине города Украины Харькова.
Comments for this post were disabled by the author